Перейти к содержимому

Германия против списания долгов Европы




Германия стояла во главе оппозиции в Европейском Союзе относительно каких-либо списаний суверенных долгов проблемных членов еврозоны. Вместо этого она пошла на создание спасательных механизмов, таких как Европейский фонд финансовой стабильности и европейский финансовый механизм стабилизации, которые вместе могут выдать кредит в размере до 500 млрд евро (680 млрд долларов США), а Международный валютный фонд может предоставить дополнительные 250 миллиардов евро.

Они, по существу, являются механизмами рефинансирования. Страны еврозоны с большой долговой нагрузкой могут обратиться к ним с целью заимствования по ставке ниже коммерческой, при условии что они возьмут на себя обязательства по еще более жестким мерам фискальной экономии. Основная сумма и проценты непогашенной задолженности остались нетронутыми. Таким образом, кредиторы ‑ в основном, немецкие и французские банки ‑ как ожидается, не понесут убытков от их существующих кредитов, а заемщики получат больше времени для того, чтобы «привести свои дома в порядок». По крайней мере, такова теория.

На сегодняшний день три страны ‑ Греция, Ирландия и Португалия ‑ воспользовались такой возможностью. В середине июля 2011 года государственный долг Греции составил 350 млрд евро (160% от ВВП). Греческое правительство в настоящее время должно оплатить 25% своих десятилетних облигаций, которые торгуются с 50% скидкой на вторичном рынке.

Иными словами, инвесторы ожидают получить только половину от того, что им полагается. Надежда состоит в том, что снижение стоимости заимствований на новые кредиты, а также программы экономии, обещанные правительствами, будут способствовать восстановлению цен на облигации до номинальной стоимости без необходимости для банков-кредиторов брать удар на себя.

Это журавль в небе. До тех пор пока Греции не простят большую часть ее долга, она не восстановит свою кредитоспособность. (В действительности, по мнению большинства, она находится на грани дефолта.) И то же самое верно, хотя и в меньшей степени, для других держав, тяжело обремененных долгами.

Любой убедительный план спасения должен потребовать от банков-кредиторов, чтобы они приняли тот факт, что они потеряют не менее половины своих денег. В Соединенных Штатах, в результате успешного плана по выпуску облигаций класса Брейди 1989 года, должники ‑ Мексика, Аргентина и Бразилия – согласились заплатить столько, сколько они могли. Банки, которые одолжили им деньги, заменили старые долги новыми облигациями по номинальной стоимости, которые составили в среднем 50% от старых облигаций, а правительство США предоставило некоторые подсластители.

Они состояли в списаниях и девальвациях, а не в программах жесткой экономии, что позволило восстановить цены на облигации. В греческом случае кредиторы до сих пор не согласны с необходимостью списания, а правительства европейских стран не предоставили им для этого никаких стимулов.

Таким образом, сопротивление Германии списать долги является плохой экономикой, плохой политикой (кроме дома) и плохой историей. Немцы должны помнить фиаско репараций 1920-х годов. В Версальском договоре победившие союзники настояли, чтобы Германия оплатила «стоимость войны». Они сложили цифры и в 1921 году представили счет: Германия «задолжала» победителям 6,6 миллиардов фунтов стерлингов (85% ее ВВП), подлежащих выплате 30 ежегодными платежами. Это означало ежегодную передачу 8-10% национального дохода Германии, или 65-76% ее экспорта.

В течение года Германия запросила и получила мораторий. Новые выпуски облигаций, после большого списания долга 1924 года (плана Дауэса), позволили Германии занять деньги, чтобы возобновить платежи. Далее последовала сумасшедшая система: Германия занимала деньги у США, чтобы платить Великобритании, Франции и Бельгии, в то время как Франция и Бельгия использовали часть этих денег, чтобы выплачивать долги Великобритании, а Великобритания использовала большую ее часть для погашения долгов США.

Весь этот клубок долгов, наконец, был де-факто списан в 1932 году в разгар мирового экономического кризиса. Но до 1980 года Германия продолжала погашать кредиты, которые она взяла, чтобы выплачивать репарации.

С самого начала экономист Джон Мейнард Кейнс жестко критиковал политику репараций, наложенных на Германию. Он высказал три основных аргумента: у Германии не было возможности платить, если она хотела восстановить более или менее нормальный уровень жизни; любая попытка заставить ее понизить свой уровень жизни вызвала бы революцию; а увеличение Германией экспорта для выплаты репараций произошло бы за счет экспорта получателей. Нужна была отмена репараций и долговых войн между союзниками в целом, наряду с большим кредитом на реконструкцию, чтобы поставить разрушенные экономики европейских стран на ноги.

В 1919 году Кейнс составил грандиозный план комплексного списания задолженности, а также нового выпуска облигаций, гарантированных союзными державами, доходы от которых должны были пойти как победителям, так и побежденным. Американцы, которые должны были обеспечить большую часть денег, наложили вето на этот план.

Аргумент, к которому постоянно возвращался Кейнс, состоял в том, что попытка получить выплаты долгов в течение многих лет могла привести к катастрофическим социальным последствиям. «Политика навязывания Германии рабства на протяжении поколения, унижения достоинства жизни миллионов людей, а также лишения целого народа счастья, должна быть гнусной и отвратительной, ‑ писал он, ‑ даже если она не приводит к упадку всей цивилизованной жизни Европы».

История никогда точно не повторяется, но есть уроки, которые можно извлечь из этого эпизода. Немцы сегодня могут сказать, что, в отличие от репараций, греческие и средиземноморские долги были сделаны добровольно, не по принуждению. В этой связи возникает вопрос о справедливости, а не экономических последствиях настаивания на оплате. Кроме того, возникает ошибочная композиция: если есть слишком много коллекционеров долгов, то они будут обеднять тех самых людей, от которых зависит их собственное благополучие.

В 1920-х годах Германия оказалась в ситуации, когда ей нужно было выплатить только малую часть ее репараций, однако то долгое время, которое потребовалось для того, чтобы добраться до этой точки, не позволило полностью восстановить Европу, сделало саму Германию самой заметной жертвой Великой депрессии и привело к широко распространенному возмущению с тяжелыми политическими последствиями. Канцлеру Германии Ангеле Меркель не мешало бы хорошенько подумать над этой историей.

Роберт Скидельский - член английской Палаты Лордов и почетный профессор политической экономии в Университете Уорвик.


При полном или частичном воспроизведении интернет-ресурсами материалов сайта, указание автора и прямой гиперссылки на материал обязательно. Печатным СМИ перепечатка без письменного разрешения администраци запрещена . Администрация может не разделять мнение автора и не несет ответственности за авторские материалы. Оценочные суждения не подлежат опровержению и доказыванию их правдивости. За достоверность и содержание рекламы ответственность несет рекламодатель.